КУМАКАНДА          
Следующий   населенный  пункт  называется  Кумаканда.  Эвенкийское  слово  «кумакан»  переводится  как  «матка  изюбра».  Путешественники  и  исследователи  Забайкальского  края  всегда  отмечали,  что  эвенкийский  язык  очень  мягок  для  выговора,  весьма  удобен  и  приятен  на  слух.  «Слова  на  письме  изображаются  малым  числом букв,  которые  удобнее  писать  кистью,  нежели  пером,  сверху  вниз».  В  тридцатые  годы  прошлого   столетия,  когда  появились  первые  книги  и  учебники  на  тунгусском  языке,  в  Забайкалье  начали  открывать  школы  для  эвенков,  и  дети  коренного  народа  русского  Севера  пошли  в  школы.  Интересна,  на  мой  взгляд,  история  названия  этой  деревушки.  На  правой  стороне  реки  Нерчи  Нерчинского  района,  в  восемнадцати  километрах  от  города  Нерчинска  находится  старинное  эвенкийское  село  Кумаки,  основанное  ещё  в  1666  году.  Название  этого  села  связано  с  именем  старейшины  эвенкийского  рода  Кумаканом.  О  тунгусах  этого легендарного рода  существует  красивое  предание  про  убитого  изюбра,  которого  эвенки  показали  первым  русским  переселенцам. Рога  изюбра  эвенки  всегда  хранят. Тунгусы  этого  села,  приняв  христианскую  веру  окрестившись  в  русской  церкви  в  селе  Монастырское  в  Успенском  монастыре,  вели  казенное  хлебопашество.  В  1851  году  они  были  переведены  в  казачье  сословие.    Казачье  село  Кумаканда  Чернышевского  района  образовалось  в  1808  году  и  уже  своё  название  получило,  скорее всего,  в  память  о   далеких   предках  своего  рода,  ведь  большинство  населения  села,  более  половины  всех  жителей,  были  именно  тунгусы  (эвенки).  Многие  тунгусы  в  те  годы  платили  особый  налог – ясак  (дань) русским казакам  сибирскими  мехами,  другие  были  переведены  в  крестьянское  сословие,  а  затем  в  казачество.  С  приходом  русских  в  Забайкалье  одна  часть  этой  древней  коренной  народности  ушла  далеко  в  тайгу,  так  и,  оставаясь  охотниками,  а  другая  часть,  в  частности  эвенки  рода  кумаканов,  перешли  к  русскому  населению.     Казаки  Кумаканды  входили  вначале  в  состав  Зюльзинской  инородческой  волости,  затем  с  1916  года уже в  Мильгидунскую  волость.   Почти  все  названия  населенных  пунктов  Чернышевского  района  эвенкийского  происхождения,  что ещё раз  подтверждает,  что  это  земли  тунгусов,  которые  в  своё  время  целыми  родами всё  же  уходили  с  этих  территорий.   Ведь  эвенок – это  дитя  природы.  Он  не  может  жить  без  таёжного  мира,  где  каждый  день  и  каждый  шаг  приносит  что-то  новое, без  дымка  над  костром,  ведь  дымокур  это  обряд  очищения,  не  может  жить  и  без  охоты.  Испокон  веков  для  него  охота – это  его  еда,  одежда  и  обувь.  Эти  люди очень  любят  лес, где  сосновый  свежий  запах,  любят   чащобы, в  которых их прельщает  земное  таинство.  Тунгусы  любят  горы,  ведь  высота  очищает  человеческие  души,  любят  реки  с  нависшими   над ними мириадами  звёзд,  где в водах  купаются  зори, любят  горные  порожистые  с  водопадами речушки  и прохладные  высокие вершины  гольцов.  Они  никогда  просто  так  без  надобности  не  убьют  зверя,  среди  них  нет  браконьеров,  а  ещё  они  всегда,  найдя  места  скопления  какого  либо  зверья,  обязательно  оставляют их большую  часть,  чтобы  те  принесли  хороший  приплод  потомства  к  следующему  году.   Древний  народ эвенков имеет  свою  богатую  культуру, имея  традицию, где  один  за  всех,  как  единая  семья, тут  люди  жили  родами,  в которых  были  свои  старейшины  и  свои  шаманы.
Между  собой  эвенки  хорошо  ладили,  время  от  времени  собираясь  на  «больжор»  собрание,  где  обсуждали  свои  дела,  и  проводили  праздники  и  свадьбы.  Браки  заключались  и  разрешались  с  согласия  родовичей  только  между  представителями  обязательно  разных  родов,  для  того,  чтобы  осваивать  большие  территории  новых  мест  охоты  и  рыболовства.  Очень  интересны  взаимоотношения  были  заведены  в  прежние  времена  между  тунгусами. Одна  старая  эвенкийка  с  Зелёного  Озера,  у  которой  мы  однажды  пили  чай  в  её  избушке,  где  пахло  смолой  и  травами,  под  эвенкийские  лепешки  и  смородину  с  сахаром  рассказывала  нам  некоторые  устои  из их  прежней  жизни.
 
О  жизни,  когда  эвенки  жили  в  юртах  в  «дюкчах»  собранных  из  тонких  стволов  лиственницы,  обложенных сверху  корой, где у  порога   жилища  ставился  дымокур,  а  на  землю  стелился  хвойник,  прикрытый  сверху  оленьей  шкурой.  Шерсть, то  есть  пушистая  постель,  как  известно  людям,  снимает  напряжение,  она  лечебна  в  плане  психологической  разгрузки,  об  этом  давно  знали  тунгусы.   Убийство  при  ссорах  между  мужчинами  воспринималось  у  этих  людей  только,  как  преступление.  Убийцу  секли  плетьми  и  приказывали  ему  содержать  сирот  покойного.  За  драку  наказывали   побоями   палками  по  голой  спине,  истязание  называлось «Игода-чиган».  Воров  били  и  взыскивали  с  них  похищенное,  эти  люди  навсегда  оставались  в  презрении.  За  прелюбодеяние  наказывали  одних  только  мужчин.  Мужьям  и  женам  драться  не  запрещалось,  но  они  пользовались  при  этом  одинаковыми  правилами,  а  кто  кого если поранит,  того  секли  при  всём  народе.  Гостеприимный эвенк  всегда  угостит  любого  человека,  кто  бы  ни  пришёл  к нему  в  гости,  даже если  это будет  последний  кусок,  при  этом  нельзя  отказываться  от  угощений.  Эти  от  природы  добрые  люди  очень  редко  обижали  один  другого.  Этот  народ  всегда  очень  любил  своих  детей  и  никогда  до  сегодняшнего  дня  не  сдают  своих  деток  в  детские  дома.  Эвенки   не так  просты,  как  могут  показаться  и  какими  их  рисуют  русские  народные  басни,  представляя  их  почти алкоголиками,  народы  забайкальского  Севера  большие  труженики,  люди  ценящие  честность,  надёжность  и  умение  работать. 

МИЛЬГИДУН

      Старинное  эвенкийское  село  Мильгидун  образовалось  в  Чернышевском  районе  в  1709  году  двумя   братьями   эвенками,    которые    пришли    сюда    однажды   с   ханом  Гантимуром.
Недаром  в  деревне   зарегистрировано   много  сельчан  с  этой  звучащей   исторической  фамилией, потомков  мудрого и  гордого эвенкийского  хана,  отдавшему  своё  предпочтение  «могучим  людям  из  царства  Лоче»  (России),  на  злобу  китайскому  императору  богдыхану.       
         Хану  Тимуру  (в  дальнейшем  князю  Гантимуру)  в  далёких  1660-х  годах  подчинялись  пятнадцать  больших  эвенкийских  и  даурских  родов,  что  кочевали  по  огромным  территориям  от  Приамурья  до  Селенги. Скуластое  монголоидное  лицо  его, обрамленное  седыми  волосами,  было  надменно  строгим, а пытливые  и  жёсткие  глаза  напоминали чёрные молнии.   Маньчжурские  хроники  писали  о  нём  как  о  сильном  смелом  воине  и  великом  муже,  умном  и  осторожном,  как  рысь. У  хана  в  ту  пору  было  девять  жён  и   более  тридцати  детей.  Его  племя состояло   более  чем  с  трёхсот  человек,  и   было  прекрасно вооружено  копьями  и  стрелами,  но  когда  первооткрыватели «олосы» русские  казаки  Максима  Уразова  прибыли  в  Забайкалье  Гантимур  сразу  согласился   платить  им,  а  впоследствии  казакам  Петра  Бекетова  дань,  зная  казачье  мужество  и  славу,  а  также прослышав  об  их  страшном  оружии.   Мужество  русских  казаков  при  осаде  Нерчинска  и  их  презрение  к  опасностям  покорили  сердце  Гантимура,  потому  он  крестился,  и,  приняв  христианство  при  Петре 1,  стал  впоследствии  князем.   В  Нерчинске вождь  эвенков имел  свою  усадьбу.  Летописцы  писали,  что рядом  с  избой  во  дворе,  стояла  белая  юрта,  именно  в  ней,  сидя  в  высоком  кресле,  принимал  князь  гостей.  
     Давно  уже  канули  в  далёкое  прошлое  те  времена,  когда,  как и в  книгах  эвенкийского  поэта  и  прозаика  Н.В.  Сахарова в  1940-х   описывались  суровые  условия быта забайкальского  Севера.  «Всю  ночь  тлел  очаг  посреди  чума.  Я  лежал  на  мягких  оленьих  шкурах, а  когда  наступали  сильные  морозы,  то  бабушка  засовывала  меня  в  меховой  мешок,  рассказывая  сказки  о  коварстве  хитрой  лисы». Теперь  настали  другие  годы,  но  всё  ещё  хватает разных нелёгких  проблем,  которые  решаются  с  новой  верой  в  лучшее  будущее.   
     Село  Мильгидун  в  2009  году  отпраздновало  уже  своё  трёхсотлетие.  За  такой  долгий  жизненный   рубеж  в  эвенкийском  поселении  много  чего  произошло.  Наш  разговор  состоялся  с  жительницей  Мильгидуна  Карховой  Тамарой  Дмитриевной,  которая   за   много  лет  собрала  для  себя    огромный  материал  летописи  родного  села.
      Из её  рассказа  мы  узнали,  что  со  слов  сельских  старожилов  в  этом эвенкийском  селении  в  1800  годах  стояла  деревянная  казачья церковь  с  колокольней.   Это  как  раз  и  подтверждает наличие  поклонного  креста  на  сопке  Крестовке,  в  окрестности  деревни,  где  часто  можно  встретить  деревенских  жителей.  В  далеком  1902  году в  селе   действовала  приходская  школа,  уже  в  1950  году при  советской  власти  тут  появилась  нынешняя  сельская.  На  месте  рухнувшей  в  1933  году  церкви  с  1950  года  в  Мильгидуне   впоследствии  открылся  сельский  клуб.  Гордятся  больше  всего  сельчане  своим   казачьим  прошлым  и  в  первую  очередь  вспоминают  о  своём  казачьем  атамане  Мильгидунской  волости  Решетникове  Александре,  о  тех  годах,  когда  казаки  в  своих  зеленых  формах  с  желтыми  лампасами  на  брюках  и  желтым  околышем  на  фуражке  важно  разъезжали  по  станице  на  конях.  В те  далёкие  годы  в обыденную  жизнь  казаков  входила  традиция  отмечать  свой  ратный  праздник    17 марта,  как  день  утверждения  Положения  о  Забайкальском  казачьем  войске.  Этот  праздник  совпадал  еще  с  праздником  Алексея  Божьего  человека,  помощника  забайкальского  казачества.  В  этот день  проводился  казачий  ход  на конях  по  Мильгидуну  с выносом  знамени,  смотр  казаков  и  торжественный  молебен  в  церкви  со  звоном  колоколов. На  Богослужение  обязательно  нужно  было  присутствовать  в  казачьей  форме.  Казаки  выстраивались  у  церкви  в полной  форме  с  оружием,  где  атаман  поздравлял  и  напутствовал    своих  собратьев  громкой  военной  торжественной речью.  Потом  казаки  проходили  строем по  МИльгидуну  с  казачьей песней,  отправляясь  затем  отмечать  свой  праздник  уже  с  поздравительной  чаркой.  Станичные  женщины  казачки  были отчаянны по  характеру  под  стать  своим  мужьям  казакам.  Недаром  поют и  сегодня частенько  в  деревне одну  ядрёную частушку:  «девочки-девчоночки,  отбили  мне  печеночки,  хожу  я без  печеночек, но  всё ж  люблю  девчоночек».  А  как   хороши они  были  в  праздники  в  своих  ярких  цветастых шалях,  или  больших  платках с кистями, в  модных  кацавейках, вышагивая  в  широких  длинных  юбках  по  улицам  села! Все  в  поселке  почитали  батюшку. Не  секрет,  что  основой  казачества  всегда  было  православие,  ведь   духовная  культура была  главной  частью  казачьего  жизненного уклада,  поэтому    и  отмечались  казаками  все  церковные  праздники и  языческие  тоже.  Илья - пророк,  Покров-день,  Иван  Купала,  святая  Троица  отмечались  в  станице,  наравне  с  днями  Святого  Георгия  Победоносца  и  праздника  в  честь  иконы  Казанской  Божьей  матери.  В  этот  день  женщины  казачки  обязательно  молились  за  своих  мужей  казаков  находившихся  на  службе.    Казаки  были  и  великими тружениками, у  них  существовал  культ  труда,  как  труд  во имя  жизни.  Казаки  и сеяли  и  пахали  и  строили.  Труд  казаков,  как  и у тунгусов  в  Забайкалье  был  одинаково тяжёл.  С  малолетства  детям  прививалась  любовь  к  труду,  также  как и  у  коренного народа  края.  Все  трудились  от  зари  и  до  зари   и  русские  и  эвенки,  да  и  в  казаки  принимались  не  только  русские  мужчины,  но  и  инородцы.  Сильные  мужи  Гантимура  шли  в  казаки  с  удовольствием,  только   присяга  инородцев,  то  есть  тунгусов,  на  верность  службе  заключалась  в  том,  что  некрещеные  у  них  целовали  оружие,  а  православные – крест. Да   казакам  тунгусам  выдавались  две  лошади,  одна  была  от  ясашного  рода  казаков,  а другая  от  их  богатых  родов.  На  тунгусских  лошадях  ставили  клеймо  «ТК»,  что  означало – тунгусская  казачья,  в  знак  того,  что  лошадь  казенная.    Оружием  у тунгусов  служили,  как  и  в  прежние  времена   лук  и  стрелы,  а    русским  казакам  выдавались   сабли,  реже  огнестрельное  оружие.  Мильгидунская  волость  просуществовала  пять  лет  с  1916  по  1921  годы.  В  неё  входили  семь  селений – это  село  Мильгидун,  село  Кумаканда,   село  Бушулей,  село  Тунгусский  Олов  (Новоильинск),  село  Усть-Наринзор,  Верхняя  Куруля  и  Улейское  поселение.  В  летопись  истории  села  Мильгидун  записан  особой  строчкой  и  1919  год,  когда  здесь  побывали  семёновцы,  оставив  после  себя  кровавый  след.  Революционный   1927-й  год  отмечен  в  Мильгидуне  тем,  что  в  селе  был  выбран  исполнительный  волостной  комитет,  который  проводил здесь  среди  своих  односельчан  в  горькие  тридцатые  годы  раскулачивание,  оставив  в  памяти  людской  и радость и  слёзы  и  боль.  В  1942  году  в  селе  появляется  детский  дом,  а  в  1953  году  тут  построили  школу  для  глухонемых  детей.   Бывали  в  окрестностях  Мильгидуна  и  геологи,  найдя  здесь  среди  лесных  вершинных  красот  в  глубинах  не  проходимых  сопок  уран. А вот какую  неразгаданную  тайну  хотели оставить русским  тунгусы, дав  такое название  селу – Мильгидун?  Основа  слова  «мильгид»  и  слово  «мунгут» очень  похожи.  Монголотунгусское  произношение  иногда  трудно  выговаривается русскими  людьми, и тогда  произвольно  происходит  замена  их,  на  более  доступные  выражения.  Эвенкийский  суффикс  «гда»,  и  монгольский  «гут»  означает  в словах  утверждение  -  «только  один».  Исходя  из  этой  версии,  можно  предложить,  что  перевод  этого  села  будет  звучать  как  «только  одна  серебряная  вода  (жила)»,  обосновываясь  объяснениями  П.С.  Палласа. Более того,  учитывая,  что  следующее  село  Утан  образовано  от  эвенкийского  слова  «ута»,  то  есть  «деточка»,  а  с  суффиксом  «н»  оно  переведется предположительно как  «детище»,  стоит  действительно  заинтересоваться интригующей разгадкой  оставленной  «могучим  людям  из  царства  Лоче»  от  хитрого   хана   Гантимура. 
      Всегда  славилось  это  село,  расположенное  среди  живописного  леса, в  глубине  которого  живут  тайны, своими  обувщиками,  кузнецами,  а с возникновением  тут  Мильгидунского  колхоза  и  тружениками  животноводства.         
      Многое  изменилось  в лучшую  сторону  в тунгусских  селениях  с  приходом  на  эти  земли  русских  казаков,  но  если  ещё  в  тридцатые  годы  прошлого  столетия  в  некоторых  местностях    кое-где и  открывались  школы на  эвенкийском  языке,  то  сегодня  уже,  к  большому  сожалению,  коренной  народ  плохо  знает даже  свой  язык.  Забывать  стали со  временем потомки  эвенков свои  традиции,  обычаи  и  если  не  будет  больше  таких  школ  в  Забайкалье,  эвенкийская  молодежь  просто  забудет  свои  корни, а  человечество  утратит уникальную  возможность  узнать об этих замечательных  людях  столько  всего  интересного.  Чтобы  быть  достойными  людьми  своего  будущего,  всякий  народ  должен  знать  свое  прошлое.
     Издавна  в  суровом  Забайкальском  краю  выживают  только  смелые  и  мужественные  люди,  которые  вступили  в поединок  с  самой  природой,  но  умеют здесь красиво побеждать только  те,  кто  силен  волей  и  духом.


«Три  века  живёт  мой  родной  Мильгидун!
Три  века  историей  славится,
А  в  падях  Медвежья, Баирна,  Лукдун
Колос  зерном  наливается»
 (С.  Раитина  с.  Мильгидун) 

О.Малахова
В материалах сайта использованы главы сборника очерков «Сохатая река» автора О.А. Малаховой.   

НАЗАД